Инициатива МОН по созданию учебника истории, объединяющего мировую и, собственно, украинскую историю, наткнулась на прогнозируемое сопротивление. А дискуссия, как всегда у нас это происходит, грозит перейти в разряд драк фанатских групп
При этом, пока вся содержательная часть дискуссии сводится к двум важным, но все же, как, на самом деле. банальных моментов:
Это, конечно, важно, но здесь не о чем спорить (хотя спор есть и он, как и все споры в наших пузырьках не предполагает компромиссов). В то же время, более важная часть дискуссии просто отсутствует. Как на меня, нет необходимости дискутировать о том, сколько нужно учебников: два или один, он должен быть один. Но, прежде чем начать этот единственный учебник, мы имели бы провести не хайповую, а сложную дискуссию по нескольким темам.
1. Стоит продолжать строить нашу историю, как противопоставление к историческим (псевдоисторическим) нарративам России. Дело в том, что наш мейнстримный гранд-нарратив сегодняшнего дня — это противопоставление истории россии. Мы очень часто пишем историю, оглядываясь прежде всего на то, что написали русские и развенчиваем их мифы (в определенных случаях продуцируя свои, между прочим). Проще говоря, официальная русская историческая наука до сих пор живет в концепции 19 века, так называемые исторические. и «не исторические» народы (первые имеют право цивилизовать других). И мы пробуем соответствовать россиянам, разбивая их теории. Действительно, такой подход позволял и позволяет создать большое количество важных для нас научных текстов. Но несмотря на это, по определенным периодам у нас есть серьезные провалы не только в качестве, но и даже в количестве). Количество в этом случае, это, обработка и привлечение новых источников. Но этот подход имеет серьезную проблему— мы вынуждены постоянно догонять и подстраиваться.
2. Стоит ли продолжать традицию М. С. Грушевского? Его концепция преемственности государственности с древнейших времен и сегодняшнего дня сыграла просто колоссальную роль в нациотворении. Но сейчас мы не можем не понимать, что эта концепция тянет нас на начало 20 века. И заставляет нас, возвращаясь к п.1, спорить с россиянами, например о том, кем был Владимир Великий: первым украинцем или первым россиянином. И это при том, что, к примеру, французы давно перестали считать Карла Великого первым французом. Собственно от ответа на этот вопрос зависит и то, каким будет учебник по истории. Здесь, правда, есть одна серьезная ловушка: во время войны очень сложно ломать простую и понятную концепцию Грушевского. И поэтому я еще раз повторю: это важно дискутировать и, возможно, пока стоит оставить основой нашей истории именно концепцию Грушевского, но и другие подходы, которые сейчас выглядят радикальными, должны развиваться.
3 . Третий вопрос, возможно наиболее болезненный: правда или глорификация (правда и глорифакация). Сейчас мы однозначно стоим на стороне глотификации. И в время войны — это действительно важно и без этого мы не сможет победить. Но наша проблема заключается в том, что глорификация становится самоцелью. И это, опять-таки, возвращение к п. 1, когда мы, кое-где, доказываем заведомо абсурдные вещи об украинце Паскевиче или что-то подобное.
Я прекрасно понимаю насколько сложно провести эту дискуссию . И сложность эта заключается в том, что нужно выйти за пределы своей фанатской группы. Но только выход за пределы пузыря дает результаты.
Источник