Ученый Дмитрий Дроздовский рассказал в интервью «ВЗ» как медиа по подаче конкурентов уничтожают репутацию.
В этом году разгорелся скандал вокруг вручения премии им. Максим Рыльский. Один из членов жюри, Максим Стриха, был не согласен с присуждением премии научному сотруднику Института литературы им.Т. Г. Шевченко Национальной академии наук Украины, главному редактору журнала «Вселенная» Дмитрию Дроздовскому и переводчику из Британии, редактору английского журнала «East-West Review» Эндрю Шеппарду по переводу сборника детских стихов «Ирпень — мой дом», вышедший в издательстве «Саммит-книга» (ранее дочери господина Стрихи — Ярославе было отказано в присуждении этой премии).
Максим Стриха заявил о некачественном переводе произведения, намекал, что авторы применили компьютерный перевод … В то же время остальные члены комитета поддержали переводческую работу Дмитрия Дроздовского и оценили высококачественное художественное редактирование и сам перевод произведений с стороны Э. Шеппарда.
Некоторые СМИ с подачи Максима Стриха обвинили Дроздовского в плагиате перевода, мол, делал перевод не сам, а за помощью, например, искусственного интеллекта. На многочисленные положительные стороны перевода медиа не обратили внимание.
Дмитрий Дроздовский и его коллега Эндрю Шеппард с такими обвинениями не согласились. Государственный комитет телевидения и радиовещания Украины также не нашел причин отменить решение о премии и пакет был передан в Кабинет Министров Украины, который попросил о дополнительной экспертизе. Результаты экспертизы, которые были вполне положительными, были переданы на рассмотрение Кабмина 13 августа 2024 г. для подписи премьер-министром Украины Д. Шмыгалем.
Впрочем благодаря травле СМИ к Дмитрию Дроздовскому «приклеилось» клеймо «плагиатора». Из-за этого под угрозой оказалась защита диссертации на звание доктора наук Дмитрия Дроздовского в Волынском национальном университете им. Леси Украинки в Луцке (хотя Дмитрий получил и престижные научные отличия за публикацию в журнале, входящем в наукометрическую базу Scopus the Humanities.com/journal) Члены луцкого спецсовета заявили, что “не хотят иметь дела с этой работой, потому что за ней тянется шлейф с плагиатом”.— Самое понятие «плагиат перевода» — это какая-то инновация, — говорит Дмитрий Дроздовский в интервью журналистке «ВЗ». — Есть люди, которые говорят, что это перевод якобы с использованием технологий искусственного интеллекта… Мы сделали профессиональную экспертизу перевода сборника детских стихов «Ирпень — мой дом» (см. результаты экспертизы здесь: www.vsesvit-journal.com/curiosities/premiya-maksyma-rylskogo-za-project-dytyachoyi-kulturnoyi-dyplomatiyi-analiz-perekladu/). Да, там есть три момента, которые можно было бы стилистически улучшить. Но бросается тень на всю работу и огульно заявляется о плагиате. Эндрю Шеппард— многолетний редактор, досконально знающий английский язык, английскую стилистику. И вдруг такое обвинение. Создается впечатление, что это элемент манипуляций, технология уничтожения репутации. На человека накладывается клеймо и его выбрасывают из научного поля. Она даже не имеет права на исправление ошибки.
Или в этом сущность концепта «академическая добродетель»? Предусматривает ли система академической добродетели исправления ошибок? Идет ли речь только об осуждении и клеймении? Хейтеры бобраются все время по делам давно прошедшего времени, не хотят видеть изменений и положительных сторон. Льется только негатив и канселинг. Мои статьи читают и цитируют иностранные исследователи, что можно увидеть через инструменты Academia.edu, но в Украине сплошной хейт и раздувание скандала с того, что не является идеей. ; якобы причастностью Э. Шеппарда к российскому миру.
Служба внешней разведки проверила эти упреки и выяснила, что обвинения не соответствуют действительности. Думали ли Ярослава Стриха и Максим Стриха о том, как все это время Шеппарду? Как это все может отразиться на здоровом уважаемом человеке? Зачем эту грязь выносить в международное пространство?
— Вы проверяете ли собственные тексты на плагиат?— Тексты пропускаю через компьютерную программу, которая проверяет научный текст, или нет плагиата. Если есть какие-то фрагменты плагиата, появляется информация о том, что это не авторский текст. Далее должна быть профессиональная оценка экспертов.
Сколько бы ты не писал профессиональных научных статей, сколько б не получал отличий, реакция одна плагиатор. Выйти из этого замкнутого круга невозможно. Из-за распространения ложной информации в медиа и в соцсетях формируется общественное мнение. На всю книгу «Ирпень — мой дом» три неточности в переводе — а скандал такой, что весь перевод — «плагиат». Кто-то намеренно это раздувает
— Ваши коллеги-ученые сталкивались с подобным «клеймением»?
— Не думаю, что это произошло только со мной… Академическая добродетель работает в режиме клеймения, но не работает в режиме восстановления репутации, чтобы научный мир мог сказать: так была проблема, не было ли? Или академическая добродетель не предполагает исправления ситуации, а только осуждение в режиме сожженной земли?
У нас действительно есть серьезные проблемы в науке. В Интернете можно заказать за деньги диссертацию, дипломную работу, магистерскую, есть индустрии, предлагающие такие услуги. Этим массово пользуются. Но этот вопрос даже на законодательном уровне не урегулирован.
Может быть, мой случай связан с личной неприязнью. Когда я был членом комитета Шевченковской премии (президентом Украины тогда был П.Порошенко. — Авт.), в медиа было много критики по моему адресу после того, как подал на премию кандидатуру историка, профессора, директора Гарвардского украинского научного института Сергея Плохия. Он пишет замечательные монографии, которые являются бестселлерами. Я получил огромное количество хейта в медиа. Плохой вроде бы неправильно истолковал количество жертв Голодомора, следовательно, он— «фальсификатор». Если я подаю такую кандидатуру, значит я тоже «фальсификатор».
Для меня Сергей Плохий— ученый мирового уровня. Юрий Щербак, который в то время возглавлял Шевченковский комитет, пытался максимально поднять престиж премии им.Т.Шевченко. Это была его стратегия. Такая фигура, как Сергей Плохой, этому будет способствовать. Но я стал частью этой медиавойны.
— Как убедить общественность, что в вашей работе действительно нет плагиата? Какие аргументы можно привести?
— Мою диссертацию читал литературовед, профессор Киевского университета им. Тараса Шевченко Юрий Ковалев, который поставил подпись, что плагиата нет. Есть независимый экспертный круг, который эту диссертацию читал в Киеве, они рекомендовали работу к защите.
Знаете в чем еще может быть проблема? Доктора наук, которые многие годы были членами спецсовета, это люди солидного возраста. Они всю жизнь работали в культуре слова, мысли, которая не была настолько, как сегодня, компьютеризирована. И они, возможно, до конца не понимают, как работают эти электронные системы проверки.
В Луцке— единственный спецсовет на получение доктора наук. Наука в Украине сузилась. Война, некоторые ученые выехали из страны. Сейчас важно в общественном поле акцентировать на том, что академическая добродетель — это не только выявление проблемы, а й возможность ее устранения.
В прошлом году у меня был скандал с львовским литературоведом, руководителем Дома Франко Богданом Тихолозом. Он обвинил меня в плагиате, что я, мол, не сделал ссылки на его произведения. Речь шла о моей работе в 2006 году. Кто-то опубликовал фрагмент, по сути, древней школьной студии на российском сайте, где сегодня представляют работы ученых русского мира в мире … Какой-то нонсенс. Что в таком случае должен делать автор? Мне нужно было время, чтобы найти оригинал издания. В нем десятки ссылок на Богдана Тихолоза, чью концепцию я распространил с призваниями на автора! Я достаю из архива школьную книгу и говорю: Коллеги, смотрите, ссылки есть. Но это уже никого не интересует Ученый не может обыграть информационное пространство. Когда новости вскакивают, происходят репосты, все распространяется. Есть известная цитата премьер-министра Великобритании Уинстона Черчилля: Ложь успевает обойти полмира, пока правда одевает брюки.
— strong>
— Я за то, чтобы защита моей диссертации была публичной (Тема диссертации Дмитрия Дроздовского — современный британский роман, его философские и эстетические константы, нарративные параметры. strong>Авт.). Но, к сожалению, пока что этой возможности лишен.
Есть такая поговорка, что украинцы очень любят ссориться между собой: «Где два украинца — там три гетмана…». В этой научной истории этот принцип, к сожалению, срабатывает. /p>
— Я не мыслю своей жизни без Украины. Так же как и без науки! Когда началась полномасштабная война, с первых дней, я работал в проекте «Информационная оборона» (https://t.me/info_defense_ru) бывшего министра молодежи и спорта Украины Игоря Жданова. Я делал ежедневные переводы на английский язык о преступлениях рашизма, в частности, для иностранных парламентариев, партнеров Украины, которые предоставляли оружие Украине. Каждый из нас хочет что-то сделать, чтобы помочь. И когда ты становишься объектом каких-то обвинений, агрессии, хейта. это больно в ситуации войны, когда важно консолидировать нарратив сопротивления и действовать вместе, потому что враг у нас общий.
— Существует ли коррупционная составляющая при защите научных работ?
— Я с Знаю, что ученые платят за публикацию научной статьи в специализированных изданиях по 800 $1500 долларов. Если требуется пять публикаций для защиты диссертации, набегает достаточно большая сумма. Это частично превращается в бизнес…
— Есть ученые-коллеги, которые вас поддерживают?
— В научной среде произошел своеобразный раскол. Я испытываю поддержку от ученых, которые уже не являются членами спецсоветов. В Киеве в Шевченковском университете спецсовет по теории литературы, из зарубежной литературы (ее возглавлял действительный член НАН Украины, проф. Р.П. Радишевский) расформировали, а также снова создали. Были разные жизненные обстоятельства: кто-то отошел в заветы, кто-то уехал из страны…
Защита диссертаций по теории литературы возможна в Луцке, в спецсовете Волынского национального университета имени Леси Украинки, которую возглавляет уважаемая профессор Мария Моклица. Я думал, что допуск к защите будет глотком свежего воздуха и возможностью двигаться вперед, чтобы с новой энергией консолидировать научный мир и продуцировать новое знание. Но члены спецсовета не хотят допускать к публичной защите диссертации. Из-за репутационного шлейфа, который, по словам ученых, является угрожающим университету. Хотя только по условиям публичной защиты и правдивого обсуждения научного вклада мог бы состояться профессиональный разговор и продвижение в научном плане. Вот тогда произошло бы действительно продвижение в научном плане.
Очень хочется поставить точку в истории с премией им. М. Рыльского, чтоб справедливость победила. Я всем сердцем переживаю за Э. Шеппарда, который достоин этого отличия за то, что сделал для Украины в царине перевода (переводил произведения Ю. Бережко-Каминской, М. Миняйло и др.).
< h2>Комментарий для «ВЗ»
Максим Рыльский, внук поэта Максима Фаддеевича Рыльского
— В этом издании был довольно примитивный текст. Это воспоминания детей, которые описали то, что они пережили во время оккупации Ирпеня. Без особых журналистских или писательских украшений. И оно было дословно переведено, как это описывает 10−15-летний подросток. Мое личное мнение, перевод этой книги заслуживает празднования. Я за ней голосовал.
— Вы думаете, что Дмитрий Дроздовский использовал искусственный интеллект во время перевода?
— Он английский знает. Учитывая то, что Дмитрий Дроздовский после этого проводил анализ перевода, кстати, в США, профессор одного университета дал оценку: «Английски это сказано правильно». Иногда бывает, что на украинский переводишь, одно слово имеет одно значение, и те самое слово имеет другое значение. Ребенок пишет, например, «я пережила страшные мучения, страх, или остаюсь я живой, или нет»… Это и не художественное произведение. А в положении написано, что рассматриваются на присуждение премии художественные произведения, которые должны переводиться литературным (художественным языком). Но премии в этом году никто так и не получил
— Автор никак не может понять, что это за определение плагиат перевода. В этом его, собственно, обвиняют
— Как И может быть плагиатом? Это Интернет, общедоступный перевод. Каждый человек более или менее грамотный, с высшим образованием, может взять и перевести любое предложение. Что он имел что-то за детей выдумывать? Это журналистская запись того, что сказали дети на украинском языке. Он это и перевел.