Мы до сих пор спорим, как говорить о Второй мировой в контексте Украины — Высокий Замок

В отличие от британцев, у нас нет и не может быть линейного взгляда на события тех лет. Просто потому, что война перемолола территории страны. Вместе с обитателями этих территорий

В Лондоне есть Imperial War Museum. Первый этаж— Первая мировая. Второй — Вторая. Затем — холодная война, современный мир, а последний этаж посвящен героям британской короны. Экспозиция относительно Первой мировой полностью вписывается в привычную для нас музейную традицию. Подробная хронология. Стенды, посвященные величайшим битвам. Описание разных родов войск. Выставка самых хитроумных способов убивать себе подобных.

Оружие. Танки. Корабли. Самолеты. Сражения. Статистика. Все, что мы привыкли видеть и в отечественных музеях. Логика больших чисел и глобальных процессов. С той только разницей, что все это — интерактивно и интересно.

И когда сходишь на второй этаж — ожидаешь того же. Тем более, что именно Британия может об обеих мировых войнах с одинаковым правом говорить: «Мы победили». Страна не разваливалась на части  — как Австро-Венгрия. Не ныряла в революционный водоворот— как российская империя или кайзеровская Германия. Не была оккупирована — как большинство континентальных стран Европы.

Британия не пропускала население острова сквозь мясорубку концлагерей. Не сходила с ума в ультраправой или ультраливой риторике. Воевала и тогда, когда была в меньшинстве, и тогда, когда в меньшинстве оказался противник. Лондон имеет полное право на линейный рассказ о Второй мировой. В которой будет все то же, что и на первом этаже экспозиции. Правительство. Дипломатия. Военно-промышленный комплекс.

И они поступили совсем иначе.

Их экспозиция главенствующей войны ХХ-го столетия начинается с модели обычного дома. В котором проживала рядовая британская семья Алпрессов. Председатель семьи Уильям (рабочий железнодорожного депо), его жена-домохозяйка Элис и десять их детей. Двое сыновей прошли фронт: один в авиации, другой в пехоте — от Дюнкерка до Нормандии. Кто-то из дочерей служил в пожарной охране. Кто-то гасил немецкие «зажигалки». Кто-то жил тихо-мирно и работал на фабрике.

Рядом интерактивная модель. Виртуальная экскурсия по комнатам их дома. За несколько метров — типичное бомбоубежище, которое их жители Лондона сооружали во дворах по утвержденным лекалам. Туда можно зайти и послушать звуки авианалета — хорошо знакомы каждому лондонцу, пережившему войну.

В этом зале маршрут пролегает сквозь реконструированные комнаты их дома. На кухне— продуктовый набор и противогазы. В спальне — одежда и постельное белье. В коридорах— плакаты тех пор, которые призывают экономить продукты и электроэнергию. История Второй мировой представлена ​​через историю одной-единственной британской семьи. По сути, экскурсанты имеют возможность прожить все шесть лет поражений и побед так, как эта обычная семья из лондонского пригорода. И знаете, это поражает.

Ведь мы до сих пор спорим, как говорить о Второй мировой в контексте Украины. Украинцы носили шевроны разных армий. Успевали в течение жизни неоднократно сменить гражданство. Воевали бок о бок и брат против брата. Те из тех, кто победил — могли и проиграть. Проигравшие  — могли и победить. На отличие от британцев, у нас нет и не может быть линейного взгляда на события тех лет. Просто потому, что война перемолола территории страны. Вместе с обитателями этих территорий.

Судьба «маленького человека» — может, это й мог бы быть универсальный общий знаменатель. Какой бы усмирил разногласия числительных. Победы у всех были разные и не всегда принадлежали тем, кто их одерживал. А вот испытания были у всех примерно одинаковые. Кто знает, может, когда-то мы увидим украинский мемориал Второй мировой, в котором под одной крышей будут собраны истории жителей разных территорий. И выяснится, что судьба донецкого инженера, херсонского крестьянина, крымскотатарского агронома, львовского священника и ужгородского горожана имеют гораздо больше общего, чем мы привыкли считать. Монументальный пафос удобен для империй. В нем растворяются биографии. Глобальное вытесняет личное. И стоит лишь присмотреться к деталям — и появится шанс понять пережитое.

То, что нас всех родствен.

Источник

wz.lviv.ua

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *